России сегодня необходимы Государственный комитет обороны, который снимет барьеры к технологическому прорыву в вооружении, считает мобилизованный десантник, военкор и волонтёр Никита Третьяков. В интервью он объяснил, почему копирование Starlink не спасёт ситуацию, и какие решения могут изменить ход СВО уже в ближайший год.
Бывший замглавреда ИА REGNUM, а ныне мобилизованный десантник и уже ветеран СВО Никита Третьяков дал интервью «Вашим новостям». Он прямо заявил: характер боевых действий с начала СВО изменился до неузнаваемости. Противник вновь уходит в отрыв по технологиям, и догонять его придётся не дронами, а системными решениями.
Многие полагают, что ключ к победе — это количество FPV-дронов. Третьяков уверен: это иллюзия. Реальность куда сложнее.
Две технологии, которые ломают фронт
По словам Никиты Третьякова, продвижение российских войск есть, но крайне медленное, а на некоторых участках сейчас почти остановилось. Причина кроется не в человеческих ресурсах противника. Появляется всё больше разнообразных беспилотных систем с обеих сторон. Но противник, к сожалению, имеет определённое технологическое преимущество. Оно представляет собой комплекс ключевых технологий, которые взаимно усиливают друг друга и создают синергетический эффект.
Первая разработка — это Starlink. Спутниковая система Илона Маска даёт устойчивый интернет в любой точке.
«Эта система позволяет использовать небольшую тарелку — компактный прямоугольный терминал размером примерно 35 на 25 сантиметров. Его можно установить практически на любую технику и подключить к обычному коммерческому роутеру. Это позволяет получать устойчивую интернет-связь, в том числе во время движения», — поясняет Третьяков.
Вторая ключевая технология — это связь формата mesh-сетей. Компания Silvus разработала передовой протокол связи и компактное устройство для его использования. Позже эту технологию приобрела американская оборонная корпорация Motorola.
Смысл заключается в следующем: небольшое устройство размером примерно с радиостанцию одновременно является модемом и связывает большое количество других устройств. Они объединяются между собой в единую самоорганизующуюся и динамически перестраиваемую сеть. Каждое устройство взаимодействует с остальными и самостоятельно определяет оптимальный маршрут передачи сигнала. При этом оно передаёт не только собственные данные, но и информацию от других участников сети. Таким образом, сигналы распространяются сразу по множеству различных маршрутов.
«Что это даёт на практике? Многие знают о дронах Нornet, которые атакуют дороги сухопутного коридора в Крым и другие маршруты в районе линии фронта и за ней. Речь идёт о расстояниях примерно от 40 до 150 километров. Так вот, на практике лишь примерно в одном из ста найденных и неразорвавшихся аппаратов обнаруживают терминалы Starlink. В большинстве случаев Starlink там нет. Вместо этого используются специальные mesh-модемы. То есть один аппарат может иметь подключение через Starlink, а остальные получают связь через него. Такая система позволяет обеспечивать связь на многие километры вокруг, поскольку каждый следующий узел передаёт сигнал дальше», – поясняет Третьяков.
Аналогичные технологии применяются для управления дронами и наземными роботизированными платформами.
«Это фактически война машин», — констатирует эксперт.
А дальше идут технологии управления боем. Всё это объединено в единую систему, за которой ведётся постоянное наблюдение. Координация осуществляется из единых центров, что позволяет оперативно собирать информацию и эффективно управлять действиями.
Российская бюрократия убивает инновации
Почему российская оборонка, которая знает и умеет, вынуждена догонять западные технологии? Никита Третьяков считает, что главный враг засел в существующей забюрократизированной системе управления.
«Проблема заключается в том, что мы сталкиваемся с ведомственными барьерами. Многие ещё с 2022 года говорили и писали о необходимости создания главного Государственного комитета обороны. Не потому, что кто-то хочет копировать Советский Союз или заниматься подражанием. Причина в другом: необходим единый орган, который сможет оперативно решать вопросы, выходящие за рамки отдельных ведомств, и объединять разные направления в единую систему», – отмечает Третьяков.
К примеру, разработчикам БПЛА становится сложнее испытывать новые аппараты. Получить разрешение на запуск БПЛА стало трудно или практически невозможно. Это межведомственная проблема, которая находится на пересечении ответственности разных структур. Если бы существовал единый координирующий орган, можно было бы обратиться в единый комитет, быстро найти место для испытаний или получить необходимые разрешения.
«Возникают и другие подобные вопросы. Например, есть зенитные установки ещё советского производства, для которых существуют снаряды с дистанционным подрывом. Такие боеприпасы не падают на землю, а взрываются на заданной высоте.
Однако в некоторых регионах их использование ограничивают из-за опасений, что отдельные элементы могут упасть в населённых районах. Кто принимает такие решения? Местные власти, чиновники. Если бы существовал единый орган, отвечающий за решение подобных вопросов, многие проблемы можно было бы устранить. В целом многие задачи требуют широкого системного подхода. Именно отсутствие такого подхода является одной из главных уязвимостей», – считает Третьяков.
Что будет через год?
В данном вопросе Никита Третьяков категоричен: война не терпит линейных прогнозов.
«Война плохо поддаётся прогнозированию. Она живёт не абстрактными трендами, а вполне конкретными изменениями. Появились HIMARS — характер войны изменился. Затем появилось эффективное противодействие этим системам, их точность резко снизилась — и ситуация снова изменилась.
Летом 2023 года резко выросло применение FPV-дронов — война снова изменилась. Затем мы догнали, а где-то и превзошли противника по их количеству — правила игры снова стали другими. Теперь появились новые технологии — и опять всё изменилось. Завтра возникнет что-то ещё, с нашей стороны или со стороны противника, и снова придётся адаптироваться.
Поэтому здесь нет линейных трендов. Есть конкретные технологические решения, управленческие решения, организация производства и новая тактика применения, которая рождается буквально на ходу, зачастую ценой человеческих жизней», – ответил Третьяков.
Новая мобилизация, по мнению эксперта, назрела. Но здесь важно не количество, а качество. Удары противника вглубь России требуют другого подхода – так называемой «умной мобилизации».
«Повторение прежней модели мобилизации вряд ли сможет качественно изменить ситуацию. Но можно представить и совершенно иной подход. Например, мобилизацию людей в мобильные огневые группы для защиты воздушного пространства по всей стране.
Можно мобилизовать специалистов определённых профессий на оборонные предприятия. Университеты и технические училища располагают архивами выпускников, а значит, таких людей можно найти и направить туда, где их компетенции действительно необходимы.
Можно использовать опыт уже отвоевавших людей, получивших тяжёлые ранения. Современные средства связи позволяют оператору управлять беспилотниками или дистанционными огневыми средствами, находясь у себя дома. Такую «умную мобилизацию» представить вполне возможно. И в ней был бы смысл», – считает эксперт.
О том, что в США предрекли падение обороны ВСУ под натиском российских войск, можно узнать здесь.
Фото: телеграм-канал Никиты Третьякова
Оперативные новости в вашем мобильном: «ВОЕННЫЕ СТРАНИЦЫ В ВК / ДЗЕН / ТГ
